May 8th, 2015

Магазин здоровой пищи (На загнивающем западе :)

Оригинал взят у photootchet в Магазин здоровой пищи (На загнивающем западе :)


 Будучи в Штатах на обучении, захожу я довольно часто в сетевой супер, позиционирующий себя как магазин здоровой - "полноценной" еды.
Цены там, соотвественно, немного выше средних, но зато те, кому это важно, там могут купить "органические" овощи и фрукты, ну и другие "здоровые" товары
Я туда хожу несколько за другим,  но об этом в самом репортаже
Интересно?  Collapse )

Подведение итогов олимпиады "Формула Единства" / "Третье тысячелетие" 2014/15 г.

Оригинал взят у matholimp в Подведение итогов олимпиады "Формула Единства" / "Третье тысячелетие" 2014/15 г.
Жюри приняло решение о присуждении дипломов 1, 2 и 3 степеней, исходя из следующих пороговых значений суммы баллов:
Класс	1	2	3
5	42	32	25
6	40	32	27
7	33	23	18
8	40	33	27
9	39	31	25
10	38	31	26
11	38	31	26

Очное награждение победителей планируется провести 19 июня 2015г. в Санкт-Петербургском университете. Остальные дипломы будут разосланы по почте.

К 9-му мая

Оригинал взят у d_kishkinev в К 9-му мая
Митя Алешковский тут запостил цитату из книги Николая Никулина. И дело тут не в том, переименовать что-то или нет, а в том, какие акценты расставлены сейчас. ИМХО, расставлены они искючительно однобоко, даже я бы сказал проще - по-мудацки, и мало чему учат (а хотелось бы именно мудрого посыла), а в данном историческом контексте скорее провоцируют (мол и дальше будем кого-то бить, продолжать славные традиции побед, WTF!).

Я в принципе согласен, что происходит мифологизация праздника. Остается только "дедывоевали", помноженное на мифическую борьбу с неким фОшизмом, т.к. молодые всё это воспринимают как исключительно события, расплывшиеся до яркого однотонного (белого?) пятна в их простихосподи воспаленном мозге. Лента эта георгиевская, историю которой мало кто помнит, вброшенная прокремлевскими технологами в 2005 г., приелась до тошноты и дискредитировала саму идею. Многомиллиарднорублевые заказы ее помножили это чувство.

А было бы полезно вспомнить 9-го мая? А просто окинуть взглядом весь спектр того, что произошло в 1939-45 гг. по всему миру (не ограничиваясь событиями довольно искусственно вырезанного временного отрезка из наших учебников истории 22.06.41-9.05.45). Если кратко описать это время, пол-мира в это время ипанулось и резало, мучало, кололо, сжигало другую половину, десятки миллионов жизней ради объектов на картах, из-за буковок в прессе, ради ненужных неправильных натянутых вредных идей. Раздел Германией и СССР Восточной Европы в 1939-40 гг., оккупация СССР Прибалтики, Бессарабии, Северной Буковины, Германией - Скандинавии, Польши, нападение СССР на Финляндию 1939-40 гг., Венгрия и Германия оккупируют Югославия в 1941 г., Италия нападает на Грецию, оккупирование большой части Европы Германией, нападение на Великобританию, нападение Германии на СССР летом 1941 г., Япония нападает на США в 1941 г., и далее и далее. Уничтожение евреев, цыган, коммунистов, всех странных Германией, уничтожение евреев на территориях, оккупированных Германией самими же местными, которым это позволили и поощряли (но многие сами бежали это делать вприпрыжку), репрессии и уничтожение всех классово-ненадежных на оккупированных СССР территориях (в той же Прибалтике), уничтожение военнопленных в лагерях немцами, растрел военнопленных польских офицеров СССР, переселение с большими потерями жизней и имущества народов внутри СССР, интернирования 120 тыс. японцев в США, атомная бомбардировка США японских городов, этнические резни на территории Югославии, а еще мало кто вспоминает в Европе про японо-китайскую и франко-тайскую войны и еще я много чего забыл, не знаю, прочее, и прочее. И еще многолетняя патриотическая ажитация, пропаганда со всех сторон, искажение фактов, вранье, вранье, вранье.

И очень заметен эффект домино или заражения (contagion effect), когда территориальных захват "своих по праву" территорий, возбуждает часть населения в стране, у кого оттяпали, и начинается агрессия внутрь или вовне и далее это распространяется как волны от булыжника, упавшего в воду.

А теперь ближе к посту Алешковского (к которому у меня последнее время не очень-то отношение за его очень частые развороты на 180 градусов, ну да ладно). Просто почитайте очевидцев событий о цене победы.

Мораль. Исходя из всего вышеперечисленного и вне его, для себя (никого тут специально не учу жить, делайте как хотите) давно решил, что 9 мая для меня - исключительно день безфанфарной памяти и скорби о всех жертвах всех национальностей, день размышлений о причинах такой резни, и о том, к чему приводят заблуждения элит, как они легко, шаг за шагом сводят с ума миллионы людей и к каким жертвам это приводит.



Фейсбук удалил пост про то, что я думаю относительно Захара Прилепина, Проханова и их идеи переименовать Волгоград в Сталинград. Причем никто меня не предупредил, никакого письма не прислали. Просто взяли и удалили. Ну мне-то не сложно, я повторю.

Цитата из книги настоящего фронтовика, настоящего ветерана, настоящего Героя Войны Николая Никулина.

Каждый, кто призывает переименовать Волгоград в Сталинград — плюет на могилы этих людей. Каждый, кто говорит о величии Сталина, о его "гении" и "умелом управлении войсками во время Войны" — плюет на могилы этих людей.

————

В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.

О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостьинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде — и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой — были свои Погостья…

В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.

Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…

— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.

И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.

Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6-7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10-12 тысяч — за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны — давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.

Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули... Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко... Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены... Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо... Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата — кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их. Удивительно различаются психология человека, идущего на штурм, и того, кто наблюдает за атакой — когда самому не надо умирать, все кажется просто: вперед и вперед!

Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. Тогдашняя связь была примитивна и разговоры по всем линиям слышались во всех точках, я узнал как разговаривает наш командующий И. И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься — расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»... Года два назад престарелый Иван Иванович, добрый дедушка, рассказал по телевизору октябрятам о войне совсем в других тонах…

Говоря языком притчи, происходило следующее: в доме зачлись клопы и хозяин велел жителям сжечь дом и гореть самим вместе с клопами. Кто-то останется и все отстроит заново... Иначе мы не умели и не могли. Я где-то читал, что английская разведка готовит своих агентов десятилетиями. Их учат в лучших колледжах, создают атлетов, интеллектуалов способных на все знатоков своего дела. Затем такие агенты вершат глобальные дела. В азиатских странах задание дается тысяче или десяти тысячам кое-как, наскоро натасканных людей в расчете на то, что даже если почти все провалятся и будут уничтожены, хоть один выполнит свою миссию. Ни времени, ни средств на подготовку, ни опытных учителей здесь нет. Все делается второпях — раньше не успели, не подумали или даже делали немало, но не так. Все совершается самотеком, по интуиции, массой, числом. Вот этим вторым способом мы и воевали. В 1942 году альтернативы не было. Мудрый Хозяин в Кремле все прекрасно понимал, знал и, подавляя всех железной волей, командовал одно: «Атаковать!» И мы атаковали, атаковали, атаковали... И горы трупов у Погостий, Невских пятачков, безымянных высот росли, росли, росли. Так готовилась будущая победа.

Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде.

На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме.

Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... «Вперрред!!!», и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!» А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.

Легко писать это, когда прошли годы, когда затянулись воронки в Погостье, когда почти все забыли эту маленькую станцию. И уже притупились тоска и отчаяние, которые пришлось тогда пережить. Представить это отчаяние невозможно, и поймет его лишь тот, кто сам на себе испытал необходимость просто встать и идти умирать. Не кто-нибудь другой, а именно ты, и не когда-нибудь, а сейчас, сию минуту, ты должен идти в огонь, где в лучшем случае тебя легко ранит, а в худшем — либо оторвет челюсть, либо разворотит живот, либо выбьет глаза, либо снесет череп. Именно тебе, хотя тебе так хочется жить! Тебе, у которого было столько надежд. Тебе, который еще и не жил, еще ничего не видел. Тебе, у которого все впереди, когда тебе всего семнадцать! Ты должен быть готов умереть не только сейчас, но и постоянно. Сегодня тебе повезло, смерть прошла мимо. Но завтра опять надо атаковать. Опять надо умирать, и не геройски, а без помпы, без оркестра и речей, в грязи, в смраде. И смерти твоей никто не заметит: ляжешь в большой штабель трупов у железной дороги и сгниешь, забытый всеми в липкой жиже погостьинских болот.

Бедные, бедные русские мужики! Они оказались между жерновами исторической мельницы, между двумя геноцидами. С одной стороны их уничтожал Сталин, загоняя пулями в социализм, а теперь, в 1941-1945, Гитлер убивал мириады ни в чем не повинных людей. Так ковалась Победа, так уничтожалась русская нация, прежде всего душа ее. Смогут ли жить потомки тех кто остался? И вообще, что будет с Россией?